Француский самагонщик :: Накрест

2024-01-18 18:42:43

Для начала - пояснение. Ибо этот короткий и вполне камерный текст есть как бы эпилог к ненаписанной семейной саге под названием "Век-волкодав" (оно, название, из Мандельштама. Да, сага, в целостности своей, так и не написана. И написана, по всей вероятности, не будет. Есть только ряд разрозненных фрагментов. Вот ссылки:
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=1580 - Одесса, 1907
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=2249 - Харьков, 1935
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=2045 - Харьков, 1941
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=6336 - Краснодар/Сочи, 1941-1942
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=2094 - Москва, 1952
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=2394 - Москва/Подмосковье, 1952-1953
https://www.graduss.com/?todo=show_creo&cid=2407 - Подмосковье
Ну и вот прилетел (спустя много лет) маленький эпизод, финальный, из века уже XXI, который не волкодав, а, пожалуй, терминатор.

Вдруг занемоглось. Без причин, без боли – просто сделалось невмоготу, тотально. Словно все вокруг обратилось в мертвечину. Даже воздух.
Борис выбрался из компьютерного кресла, добрел до постели, так и не убранной с утра. Никогда во взрослой жизни не ложился средь бела дня, но сейчас горизонтальная поверхность казалась тем единственным, что абсолютно необходимо.
Лег не раздеваясь. Вытянул ноги, закрыл глаза. Стало лучше. Спокойнее. Подумал: «спокойнее» и «покойник» – однокоренные.
Обнаружил, что ноги скрещены в лодыжках, правая поверх левой. Мысленно хмыкнул: это наследственное, от покойной мамы унаследованное. Вспомнились недели, проведенные здесь: им, Борисом – за компьютером или, если ночь, на этом самом диване, а мамой – вон на той кровати, спешно купленной и быстро собранной. Мама уже почти не вставала... да не почти – сама совсем не вставала: ноги не держали. А вставать требовалось часто, независимо от времени суток. Борис слышал либо внятную просьбу, произнесенную виноватым тоном, либо громкий шорох и тяжелое, с непроизвольным стоном, дыхание – и сажал маму на кровати, а потом командовал: «обними меня за шею», и сам обхватывал, сцепив руки за маминой спиной, и поднимал в вертикальное положение, и делал «кру-у-гом через правое плечо!», и усаживал на так же спешно приобретенный биоунитаз (три гласные подряд, иоу, словно на Гавайях, только здесь совсем не Гавайи), и дожидался окончания, а потом всё повторял, только поворачивался теперь через левое плечо, и усаживал, а затем укладывал обратно, и, после гигиенических процедур, поправлял ноги. Мама успевала скрестить их, а ему почему-то казалось это неправильным и, стыдно признаться, раздражало.
Конечно, вспомнился и финал – утро, когда он, сидя опять за компьютером, вдруг понял, что давно, непривычно давно не слышит никаких звуков. Осторожно подошел – и увидел, что всё. И правая лодыжка поверх левой. Он тогда положил их правильно в последний раз.
Теперь вот и сам так же, подумал Борис.
Послышались шаги, раздался голос:
– Ты чего?!
Жена...
– Слушай, – проговорил он, не открывая глаз. – Два распоряжения. Первое: когда буду помирать, чтоб никто не смел мне ноги перекладывать. Пусть лежат как лежат, крест-накрест.
– Совсем с ума сошел, – сказала жена.
– Второе. Накануне моей смерти: кусочек белого хлеба, три на три сантиметра, на него тонкий слой масла, а сверху шматок икры. Черной, зернистой. Я черную икру сто лет не ел, так хоть напоследок. В каком бы состоянии ни был, хоть даже в невменяемом.
– В невменяемом и есть, – объявила жена. – Может, тебе и водки налить? Тьфу!
Опять шаги, теперь удаляющиеся.
– Водки я и сам налью, – пробормотал он в никуда. – Не в смертный час, а вот прямо сейчас... в смысле в сей час. Вот только еще полежу чуток – и налью.
Вспомнил, как мама рассказывала о своем детстве, о своей, тогда молодой и красивой маме, как говорила о ней: «Светлая королева». Вздохнул уже о ней самой, повторил: «Светлая королева».
Открыл глаза, расцепил ноги, сел, встал, поплелся к холодильнику.
Да нет, никуда не поплелся. И не встал. И даже не сел. Только расцепил ноги, но тут же и положил их опять как были.
Накрест.