В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

fon.klaus. Видишь ли, я не то чтобы болею за «Зенит»... и не то чтобы стою на страже нравов... но от темы, которая вдохновила тебя на почти олдскульный стих, у меня возникает изжога и идиосинкразия. Тагшта фтопку. Пешы исчо.

Француский самагонщик
2020-11-10 14:16:42

Непедрилов. Ладно бы только похабно было. Так еще и скучно.

Француский самагонщик
2020-08-06 17:29:35

Любопытный? >>




1. ДВА ГАСТАРБАЙТЕРА

2011-04-15 11:02:05

Автор: Француский самагонщик
Рубрика: Ю.Р.
Кем принято: Француский самагонщик
Просмотров: 2050
Комментов: 29
Оценка Эксперта: N/A°
Оценка читателей: 47°
От автора.
Уж пеняйте на меня или не пеняйте, но после издания "Бестиария спального района" ( ссылка ) я решил воспользоваться, что называется, служебным положением в интересах продвижения книжки. И сделал следующее:
1. Шесть глав, выложенных на ресурс года полтора назад, - снес. Каменты сохранил на диске.
2. Создал спецрубрику, одноименную названию книжки.
3. В рубрику выкладываю три главы.
Эта - первая.
Если кто-нибудь захочет написать что-нибудь по мотивам или, например, рецензию - велкам.



Как обычно, Мансур проснулся за полчаса до рассвета. Как обычно, первым осознанным ощущением нового дня стал запах газов, испускаемых организмами двух таджиков, двух киргизов и одного армянина из Туркмении, снимавших эту двушку вместе с ним, Мансуром. И, как обычно, первой за день пришла – на древнем языке, название которого он забыл – нехитрая мысль: «Восточный человек – чистый человек. Не воняет, не потеет, даже мыться не обязательно. А газы – от еды. У восточного человека от русской еды всегда будут газы. И у русского человека тоже. Но у русского человека от всякой еды будут газы. А у восточного человека – только от русской. И еще от американской. А от восточной еды у восточного человека никогда не будет газов. Достану моим восточным людям барашка, достану риса, хорошего риса, коричневого, длинного, щербет достану, урюк достану, пусть кушают!»
Организм самого Мансура газов без специальной команды не вырабатывал, ибо Мансур был, хотя, без сомнения, и восточным, но – не человеком.
Он тихо встал, прошлепал на кухню, доверху налил и поставил на плиту большой желтый чайник с местами облупившейся эмалью, воспользовался сортиром и гортанно крикнул по русски:
– Э! Чурки черножопые! На работу пора!
По-русски – потому, что кричать по-таджикски, по-киргизски и по-армянски получилось бы слишком долго, да и вообще утомительно. Разумеется, Мансур знал и эти языки, и еще, наверное, какие хуже, какие лучше, сто двадцать других – не считал, но наверняка не меньше, – однако в России, в ее сердце, ну, пусть не в самом сердце, а в спальном районе сердца, следовало говорить, кричать, шептать по-русски. Так он думал.
В комнатах зашевелились, а Мансур, прочно заняв ванную, почистил зубы, принял душ – просто чтобы освежиться, – причесался и приступил к важнейшей утренней процедуре – бритью. Эта шайтан-баба из ДЭЗа-шмеза требовала, чтобы чурки мели дворы чисто выбритыми, да и менты-шменты не любили, когда борода. Мансур полагал мудрым уступить здесь, чтобы выиграть в другом.
Хотя, конечно, терял он много. Ведь сбритые волосы значительно слабее выдернутых. Девять из десяти вообще оказываются холостыми, а один оставшийся – так, кошачьи слезы…
Брови, надо сказать, лучше сохраняли силу, но их приходилось жестко экономить – после бритья почему-то расти переставали. Мансур с неудовольствием посмотрел в зеркало. Вон как поредели… В ушах еще тоже волосы растут, буйно растут, но ушные волосы – они неправильные, от них никогда не знаешь, чего ожидать. И никакой «тох-тибидох» тут не поможет. Не говоря уж о «ляськах-масяськах». Мансура прямо тошнило от такой профанации. Ай, глупые люди эти русские! Почти такие же глупые, как американцы!
Мансур в жизни не встречал американцев, но считал их самыми глупыми и вообще очень не любил.
Брился он опасной бритвой и всегда всухую. Мыльной пеной пользоваться, да хоть бы даже и водой лицо смачивать – это потом целый день возиться надо, чтобы отделить заряженные волоски от пустых.
Сбритое падало на газетку, которой Мансур выстелил раковину. Время от времени он приостанавливал бритье, клал на ладонь щепотку волосков, тщательно изучал их, некондицию сбрасывал в ванну, а кондицию складывал в пенальчик из-под зубочисток.
Ай, чего только эти русские не придумают! В зубах палочками ковыряться! У восточного человека пища между зубами никогда не застревает, у восточного человека пища вся в желудок попадает…
Но пенальчик полезный.
В коридоре поднялся гвалт: один из киргизов и туркменский армянин ссорились из-за очередности посещения туалета. Мансур на мгновение включил восьмое из девяти своих чувств, сразу все понял и грозно крикнул:
– Э!
Спорщики притихли.
– Пусть Вазген первым будет, – изрек Мансур, – он уже совсем никак терпеть не может!
Покончив с бритьем, Мансур сунул драгоценный пенальчик в карман рабочих брюк, поношенных, но чистых, прибрался за собой, посмотрелся в зеркало. Ну, что – с длинными волосами и бородой внушительнее бы выглядел. И старше. А так – лет сорока, невысокий, худощавый, черноволосый, черноглазый, смуглый… Обычный.
Он вернулся на кухню, выпил, не торопясь, большую пиалу крепкого чаю, за ней вторую и стал собираться. Заглянул в чулан – спецодежда, метлы, лопаты на месте, все в строгом порядке, – взял свой оранжевый жилет с надписью на спине «ДЭЗ №22», аккуратно скатал его, завернул в газету и положил в старую, но прочную сумку из болоньи. Сунул туда же еще одну газету. Застегнул серую рубашку на все пуговицы, вбил ноги в стоптанные башмаки. Крикнул:
– Э! В ДЭЗ пойду, деньги брать буду! А вы с восемнадцатого дома начинайте, потом к шестнадцатому идите!
И вышел за дверь.
Уже вовсю светило и пригревало солнце. Улицы потихоньку наполнялись народом – кто в гараж спешил за машиной, кто на автобусную остановку. Это в основном те, кто на заводах работает – там с восьми начинают, а то и раньше. А в конторах чаще с девяти. Ну, кому на машине в Центр, тому, чтобы к девяти успеть, самое время выезжать. Как же люди себя истязают!..
Шайтан-баба, которая командовала дворниками и тянула с выдачей зарплаты, тоже являлась к девяти. Два часа еще впереди, но Мансуру хотелось спокойно посидеть на солнышке. Хорошее здесь место – на болоте построено, и свиноферма тут когда-то рядом находилась, и коровник. Для него – хорошее место. Родные места – вот только они и лучше.
Ему хватило пяти минут, чтобы добраться до ДЭЗа. Сел на корточки около залитой ярким солнцем глухой стены одноэтажного здания, замер. Задумался.
Ну, что? Как живется, джинн? Неплохо живется, если правильно понимать.
Вспомнились тысячелетия, проведенные в глиняном сосуде. Какое бешенство наполняло и переполняло его тогда! Как неудержимо и как безнадежно мечтал он – найти бы эту старую пархатую сволочь Сулеймана ибн Дауда и эту гнусную кривоногую суку Бислик, родоначальников всех джиннов, творцов их противоестественных судеб, найти бы и… Особенно психовал, когда сосуд прятали в какие-то особые места, непроницаемые даже для седьмого, восьмого и девятого чувств. И как мучила тогда бессонница… Долгие века… От этого тоже ярость захлестывала, белая, раскаленная! Молодой был…
Потом память перепрыгнула – вот сосуд извлекают и выносят на свет сильные волосатые руки. Вот укладывают в седельную сумку. Скачут куда-то, стреляют, орут, рубят друг друга саблями. Вот в отчаянии выхватывают глиняный сосуд из сумки и что есть сил швыряют в полчища врагов. Сосуд раскалывается, он, Мансур, в исступлении взвивается ввысь, злорадно хохочет, устремляется вниз, на врагов, скачущих под кровавыми знаменами, нацеливает всю свою страшную силу, выпускает ее и… ничего не происходит. Только жеребец под главным кровавознаменным чуть запинается. «Я же говорил тебе, Файзулла, что это бабские сказки!» – плачущим голосом произносит щеголеватый белобрысый всадник в мундире с аксельбантами. «Протух, отродье шайтана и шелудивой!» – оскалив зубы, бешено ревет в ответ чернобородый Файзулла, обладатель тех самых сильных волосатых рук. Его тюрбан пронзает пуля, и разлетаются его мозги, и он бессильно повисает на стременах.
Мансуру понадобилось всего несколько дней, чтобы осмотреться и вникнуть. Советская власть ему совсем не понравилась, а что чернобородым ей противопоставить нечего, он не сомневался. И решил уйти в горы – хоть немного отоспаться после многовековой бессонницы. Настроил себя проснуться, когда кончится эта власть (в том, что она ненадолго, тоже был уверен).
Проснулся. И правда, кончилась советская власть. Протухла, как и он сам. Только он-то, хоть и протух, не кончился.
Спустился с гор. Следует признать, спросонья плохо соображал. Словно в тумане все видел. Снова кто-то в кого-то стрелял, воровали все кругом, грабили. Люди…
Многие тогда уезжали в Россию. Ну, и он, толком еще не проснувшись, тоже поехал. Сошел с поезда на Казанском вокзале, посмотрел на безумный город и решил: это мне подходит. Кто в этом городе главный? Он, похоже, из наших, из джиннов. Мы ведь созданы царем Сулейманом и царицей Бислик для того, чтобы рушить города и возводить дворцы…
Почему-то сознание очень быстро прояснилось. Сила не вернулась – так, крохи, – а вот мудрость пришла. Он понял, что жить тут можно, и неплохо жить, только высовываться не надо, будь отцы города хоть трижды джиннами. И уверенно подался на окраину. Работа нашлась, жилье нашлось, чурки нашлись – веселее все-таки, – а остатков силы вполне хватало, чтобы ментов отваживать, и дураков бритоголовых отпугивать, и задержанной зарплаты добиваться. С умом только нужно этими остатками пользоваться, не разбрасываться.
И, может, все даже к лучшему. Да, можно долго жить, спокойно жить. Придет срок – перебраться в другое место. Кто заметит, кому он нужен? И пополнять, пополнять, пополнять копилку своей мудрости.
Однако пора. Мансур посмотрел на солнце – точно, девять часов двенадцать минут сорок три секунды. Шайтан-баба Алла Валентиновна на месте, нет нужды восьмым чувством проверять. Он достал из кармана пенальчик, осторожно вытряхнул на левую ладонь волосок, закрыл пенальчик, положил на место, зажал волосок большим и указательным пальцами правой руки, поднялся и пошел в контору.
– Здравствуйте, Алла Валентиновна, – сказал он, войдя в крохотный кабинет, прижал руку к сердцу и слегка поклонился. – Как ваше здоровье, уважаемая?
– Что тебе, Мансурка? – раздраженно спросила Алла Валентиновна, одутловатая, потная крашеная блондинка сорока пяти лет от роду. – Говори быстро, некогда мне!
– Денег нет совсем, – запел Мансур, – зарплату не дают, голодаем мало-мало!
Он утрировал акцент, надеясь разжалобить начальницу и сберечь волосок. Но – напрасно.
– Нету в кассе денег! – повысила голос Алла Валентиновна. – Я тебе говорила – нету! Ты русский язык понимаешь?! Что ж за наказание?! В понедельник приходи, в понедельник, понял?! Иди, не мешай, не до тебя!
Что ж, понял Мансур, делать нечего. Он поднес руку к губам, разжал пальцы, дунул на волосок и произнес про себя на древнем языке те слова, которые следовало произнести.
…Через час с небольшим – пришлось ждать, пока оформят все ведомости-шмедомости, да потратить немного времени и еще один волосок, чтобы убедить кассира выдать Мансуру зарплату на всех шестерых, – он вышел из конторы и направился к шестнадцатому дому.
Народу на улице было уже много. Как бы деньги не своровали, подумал Мансур и поплотнее ухватился за сумку, на дне которой, под жилетом, лежали завернутые в газету зарплаты.
В чахлых кустах истошно орали коты. Видно их не было, но Мансур любил этих зверей и потому включил седьмое чувство – не отказал себе в маленьком удовольствии. И не пожалел. Красавцы! Двое, один угольно-черный, другой золотистый, несмотря на пыль – сияющий. Мед, залюбовался им Мансур. Огромные оба! Стоят друг напротив друга, выгнув спины, подняв хвосты, и упоенно орут. Ай, молодцы, подумал Мансур, ай, джигиты. Полюбовался немного и собрался двигаться дальше.
– Эй ты, аллах акбар! – раздался сзади гнусавый окрик. – А ну, стоять!
Мансур выключил седьмое чувство и обернулся. Мент. Жирный, неопрятный. Руку на дубинке резиновой держит.
Черный кот вдруг шарахнулся на тротуар – прямо менту под ноги. Тот с неожиданной ловкостью подцепил кота мыском сапога под живот и швырнул обратно в кусты. Коты взмявкнули и кинулись в разные стороны.
Совсем плохой человек, понял Мансур.
– Документы предъяви, ты, аллах акбар! – сказал мент. Ему, видимо, нравилась эта шутка.
– Зачем такие слова говоришь, начальник? – вкрадчиво произнес Мансур.
Он и вправду очень не любил, когда при нем упоминали бога и всех этих – Мариам, Ису, Осириса, Кетцалькоатля…
– Умничать будем? – угрожающе процедил мент. И гаркнул. – Документы! И мешок сраный – к досмотру!
Да, подумал Мансур, менты и вообще не рахат-лукум, а этот еще хуже. Кстати, всех ментов тут знаю, этого мента не знаю… Сумку тебе…
– Что ты, начальник, зачем умничать, как можно? – сказал он смиренно и молниеносным движением выдернул из брови длинный волос. Хороший волос, из последних. Жалко, а как же, но куда деваться?
Разом заработали все чувства, вплоть до девятого. На самой дальней периферии восприятия мелькнул один из давешних котов, медовый. Он сидел на крыше трансформаторной будки, истово умывался лапой, но, кажется, просто прикрывал этим занятием жгучий интерес к Мансуру и менту. Ладно, не до кота сейчас.
Мансур увидел мента. Будь в полной силе, увидел бы мгновенно. А так, покалеченный – с задержкой секунды в полторы. Это могло привести к ненужным проблемам, но выручила исключительная быстрота реакции, которую Мансур, надо полагать, унаследовал от извращенца Сулеймана и проститутки Бислик. Уж чем-чем, а реакцией они оба обладали феноменальной…
Нет, возможностей Мансура не хватило бы на то, чтобы превратить эту гниду в гниду настоящую или в жужелицу, например, чтобы сладострастно раздавить ее ботинком. Увы. Но очень сильный и совсем жидкий понос, прямо сейчас, на этом самом месте, был гниде обеспечен.
Мансур удержался в последнюю наносекунду.
Мент был свой. Не джинн, конечно, но и не человек. Свой.
– Ты что же, ишачий выкидыш, своих не узнаешь? – зловеще прошипел Мансур.
– Да я тебе, тварь черножопая… – мент побагровел и потянул было дубинку из петли. Дубинку заело.
– Девятое чувство включи, о безмозглое отродье жабьей жопы и свиного копыта! – Мансур кипел от злости.
Мент растерялся. Медовый кот, отметил Мансур краем сознания, перестал умываться. Теперь он сидел на крыше прямо и неподвижно, будто статуэтка. И явно наблюдал.
– У меня только семь, – пролепетал мент тоном школьника, прямо на уроке уличенного в занятиях онанизмом.
– Тогда седьмое подключи, недоразвитый помет дохлого мула, – отрезал Мансур. – Только боком его поверни. Ну?!
Из свекольно-багрового мент сделался поганочно-бледным.
– От же ж гивно якое… – в его речи вдруг прорезался явственный украинский акцент. – Звиняйте, дядьку, нэ признав…
– О, горе мне, – устало вздохнул Мансур, бережно укладывая ценнейший волос в пенальчик. – Ты кто?
– Сержант милиции Шишенко, – отозвался мент. – А по правде – шиш.
– Шиш… – повторил Мансур. – Маленький самум на краю дороги?
– Согласно этому… как его… Брокгаузу и Ефрону, – угрюмо сказал Шишенко, продолжая вовсю смячать «г», – нечисть, живущая в вихрях на обочинах дорог… Ничего не помню больше… Сам он нечисть, козел… А вы-то кто будете, дядьку? Не разберу что-то…
Мансур вдруг затосковал. Вся его жизнь, такая длинная, показалась теперь короткой и пустой. Никогда, никогда за две с лишним тысячи лет он не встречал своих. Знать о них – знал, много знал, но не встречал. Судьба наша, горько подумал он… И тут же сообразил: ай, хорошее место это Новокузино, не зря на болоте стоит. Тянет сюда наших. И шиш этот. Не нашего рода, конечно, и ущербный, но все-таки. Вроде земляка. И коты, чтоб я не был джинн. Кстати, исчез куда-то медовый.
– Джинн, – коротко представился он. – Джинн Мансур.
– А… – уважительно протянул Шишенко. – Ну, а я, стало быть, шиш Шишенко.
– Слушай меня, шиш, – сказал Мансур, волнуясь. – Посидим с тобой, э? Кушать будем, щербет пить будем, э? Поговорим, э? Деньги есть… – он тряхнул сумкой.
– А посидим! – выдохнул Шишенко. – А то живешь, сука, один, а все козлы! А насчет бабла, это вы, дядя Мансур, зря, обижаете. Я как-никак в форме. Пошли вон туда, к хачикам в кабак. Только это… щербета или как его… нету у них, наверно. Зато коньяк есть.
…О щербете в кафе даже никогда не слышали, плов был недоваренной рисовой кашей с тремя сухими кусочками совсем постной свинины, коньяк наводил на мысли о спирте, настоянном на моче жеребой кобылы, кофе отдавал жженой пластмассой. Мансур отказался от всего, заказал себе только блюдо винограда и, пощипывая жухлые ягоды, смотрел, как Шишенко жрет и пьет. И слушал излияния шиша-инвалида. Ныне сержанта милиции. Не стану платить, рассеянно думал Мансур. За такую еду они сами должны платить. Пусть этот дурак с ними разбирается. Он, дурак, не понимает: сегодня они его кормят-поят, а завтра уже он им обязан будет.
Мансур уже жалел, что поддался порыву. Ибо самое первое впечатление не обмануло – шиш оказался редкостной дубиной и жуткой паскудой.
– Я ведь, дядя Мансур, – говорил шиш, жуя и глотая, – ваше здоровье, кстати! – молодой еще. Мне ведь всего-то… ну, точно не скажу, но ста нету, факт. Я и детство свое хорошо помню. Черниговские мы, село Белые Вежи, слыхали? Нет? Зря, хорошее село! Бывало, вертишься у дороги, глядишь – лошадь телегу тащит. Так вознице пыли в глаза, а клячу испужаешь, она и понесет, когда и вусмерть расшибется! Га-га-га! Будьте здоровы! А бывало, лучше того, девки по дороге идут, песни голосят. Послушаешь. Ретивое-то взыграет, и под подол ей, и ну щупать! Девка визжит, подружки визжат, а ты знай щупаешь! Всех перещупать можно, ежели умеючи! Только, – помрачнел он, – я ведь, дядя Мансур, сирота. А сироту всяк обидеть норовит. Ну, и начали до меня докапываться, свои же и начали. Козлы! Ты, говорят, уже шиш не малый, вон какой вымахал, а дурной, безобразия на дорогах, говорят, творишь глупые, селяне, говорят, попа звать хотят, святить, мол, дорогу, а нам, говорят, расхлебывай. За дело, говорят, берись, ветра постигай, от Бикимона какого-то, говорят, обороняться учись…
– Боканона, – мертвым голосом поправил Мансур. – Дух безобидный, но поворачиваясь спиной, поражает газами…
– Вот, я и говорю, – подхватил Шишенко. – А оно мне все в елдак уперлось, нет? Вот же козлы, верно, дядя Мансур? Ну, будьте! Да, так я о чем? А, ну да, козлы однозначные. Короче, выжили меня.
– Выгнали? – равнодушно спросил Мансур.
– Ага, выгнали, суки. То есть нет, не выгнали. Щас бы они меня выгнали! Надоели, я сам ушел. В Киев. Только мне что оранжевые эти, что синие – поперек ауры. Они ж, дядя Мансур, пылят на дорогах, как ни одному шишу не приснится! Я ж тогда, поверите – будьте, кстати! – бабе их этой, как ее, Оля, что ли, дура драная, ну, прическа у ней еще такая… или Юля… да хер бы с ней, я ей, короче, в прическу хотел, га-га-га, мусору сыпануть по приколу… зашибись, да?.. не могу… так, козлы, как пошли флагами махать, не вышло, вот облом-то! А этому… блин… здоровый такой придурок… да тоже хрен бы с ним, шапку хотел у него снести, так охрана, сука, закипешилась, увела придурка! Не, дядя Мансур, нету там жизни для нашего брата! Ну, короче, плюнул я и сюда подался. Москва – она мать городов русских. Будьте!
– Киев, – поправил Мансур.
– Ага, Киев говно, – подвел итог украинской теме Шишенко. – А тут нормуль. Ну, зробыв, як надо, я ж не пальцем деланый, га-га-га, у меня ж тут дядька двоюродный на Рублевке пошаливает… в ГАИ он, по специальности… так что паспорт мне сделали. А в ГАИ не взяли, суки, и дядька не помог, козел. Знать, говорит, тебя не хочу, зря, говорит, тебе с паспортом помогал. Ну и пошел бы он! Я вон в патрульно-постовую, и нормуль! Будем! Эй, ара, еще коньяку тащи! Вот, дядь Мань, так и живем, не тужим ни хрена! И ты, дядь Мань, не бзди, мы с тобой тут делов наворотим, мало никому не покажется! Ну давай, дерни уже, а то сидишь, как неродной, ты чё, меня не уважаешь, что ль?
До чего же никчемная и бессмысленная нечисть, подумал Мансур. Не повезло с общением. С джинном бы встретиться… Но это очень большая редкость: предназначение у джиннов такое – одиночество. А шиши, наоборот, общинами живут, компанейскими слывут. Так послала же судьба этакое ничтожество…
– Ладно, шиш, – сказал он, поднимаясь. – Пойду, а ты сиди. Сиди-сиди, – он грозно поднял руку, блефуя, конечно, но Шишенко явственно испугался. – Дела у меня. А ты, главное, меня не трогай, моих не трогай, хорошо будет.
И пошел домой.
Чурки кое-как обедали.
– Ты, Мансур, где был? – осторожно спросил Вазген.
– Деньги получил, – ответил Мансур и кинул сверток на стол. – На всех. Давай разбирай, потом давай кто сколько может, на базар пойду, барашка возьму, хурму возьму, урюк возьму, «Пепси» возьму. Пировать будем. А вы, пока я все брать буду, в четырнадцатый идите, потом в двенадцатый, за ним в десятый. И чтобы чисто мели-скребли! А то вот я вас, чурки!
Он шел на рынок и неспешно обдумывал, чего бы лучше взять. И прикидывал, придется ли использовать волоски из пенальчика, чтобы избежать обмана. Выходило, что придется: на рынке восточные люди торгуют, восточные люди – умные люди, обманут – недорого возьмут.
А еще думал про нечисть. Шиш пусть подальше от него держится, а вот котов не худо бы, наоборот, поближе рассмотреть.

Недоинтеллектуал

2011-04-15 11:38:09

надо бы подправить название рубрики - последняя "а" в слове "района" не влезла и сливается с черным фоном
да, точно. у меня фон выставлен светлый, буква вылезла на него, но видна.
поправим, мерси за сигнал
вот, без капслока влезло

AbriCosinus

2011-04-15 12:03:27

забавно, интересно. Прочитал второй раз после того выкладывания. Ныне есть желание все зачесть. Чисто конкретно.

mayor1

2011-04-15 12:40:48

подожду бумажной с автографом.

Жук Добрый

2011-04-15 13:07:05

Старик Хоттабыч - 2. Интересное повествования, но магии нужно было больше добавить - чтобы метла сама улицы подметала, все московские менты превратились в одночасье в тушканчиков, Ильич выбежал из мавзолея в чём мать родила и скрылся в неизвестном направлении и т.д.

ВИКТОР МЕЛЬНИКОВ

2011-04-15 13:13:34

потерплю до поступления заказа - с бумаги читать приятнее.
Кстати, почтовые расходы на книжку дороже, чем сама книжка (191 руб + расходы на почту = 530 руб.)
Жук, не нужно было, ггг. И это как раз не старик Хоттабыч.
Виктор Иваныч, ну нахуя ж ты? Я тебе высылал сборник Градусса - пересылка рублей в 120 обошлась. Озон канешна жжот...

anatman

2011-04-15 14:31:36

усердно пеняю на автора и жду бумажную книгу.

ВИКТОР МЕЛЬНИКОВ

2011-04-15 17:27:28

ФС, тем дороже книга будет!

bezbazarov

2011-04-15 17:55:29

Саныч, я думал ты моей рецей предваришь. а теперь её куда?

Лоффкач

2011-04-15 18:08:24

Завлекательно.

svetik

2011-04-15 21:53:46

"У вина достоинства, говорят, целебные...
Я решил попробовать - бутылку взял, открыл.
Вдруг оттуда вылезло что-то непотребное,
Может быть зеленый змий, а может крокодил.
А оно пахучее, скользкое, противное
Бегало по комнате, ходило ходуном,
А потом послышалось пенье заунывное,
И виденье оказалось грубым мужиком..." (с)
Владимир Высоцкий

Вадим Викторыч

2011-04-15 22:44:47

чиста интересуюс, какое такое осьмое чувство имел автор, за девятое просто малчу?
Викторыч, ну там разные бывают чувства. мы люди, нам не понять.
Яр, чек личку

Вадим Викторыч

2011-04-16 00:22:17

Вот оно как, а я думал развитие получит в дальнейшем. Самое интересное всегда вскользь упоминаетцо

moro2500

2011-04-16 00:30:41

книжку хочу.
ЮрСаныч, а передать через алкодолли, а?
она же мне серавно торчит еще книжки, которые все уже давно прочитали..
отложи эгзэмплярчек плиз!

РевелиЯ

2011-04-16 00:32:42

ФС, я не знаю, может это не в тему будет, а можно иллюстрации к рассказам выкладывать? просто обложка на вашей книге не впечатлила, а рисовать очень хочется.
моро, ок
РевелиЯ, конечно!

зиндан

2011-04-16 11:58:07

"Француский самагонщик 2011-04-15 12:41:20
поправим, мерси за сигнал"
Ыыыыы! А щас все рубреки отцентрованы по центру, а Бестиарий по левому краю. Не изячно нихуя. Фпринцыпе можно было наверно не всё название декларировать, хватило бы и просто Бестиарий - кто нефтеме тем не растолкуеш, а остальным панятно и так имхо. Или есть пахожые произведения, мммм?
"Француский самагонщик 2011-04-15 15:12:07
Я тебе высылал сборник Градусса - пересылка рублей в 120 обошлась."
Мне кста тож высылал за свой щщёт, но я помню. Цыфру не обозначай. Авось свидимса, я достану кучу бабла и начну выдавать. Когда скажеш - ну фсё, харош - значит в ращщёте. Ты же лишнево не вазьмёш, фактЪ. Солдат рибёнка ниабидит.
Щас штоп афтар новорожденный печатный не загордилса спрошу. Чотам, ребзи? Четать, не? Может порожняк бессмысленый? В глаза смотреть!
Я вапщето думал што сначала Мещеру или как там иё нопечятают. Надеюсь стоит в планах издательства?

зиндан

2011-04-16 12:01:38

"РевелиЯ, конечно!"
Имхо слабо сказано. Любая креативность привецтвуецца, если оддушы и по делу а не штоп тупо носрать. Раньше бы наверно сказали так: "Ну ты чо как афца тупая?! Давай быстрей айлюлю, рисуй и хуячь! Фсе бля ждут и стонут, а она спрашывает как эта самая... Быстро рисунки на ленту!" О как. Имхо.

Кнопка Лу

2011-04-18 00:41:57

сносить ранее выложенные главы - это полное блядство
гугл старается, индексирует, а тут этим с кнопкой неймётся
беспредел бля

ВИКТОР МЕЛЬНИКОВ

2011-05-17 12:53:37

Книга прочитана! Был бы посвободней - одолел быстрей.
Вначале показалось (в первой главе) скучно, зато после - в улёт.
Даже для меня (любителя другого жанра) именно такая "сказка для взрослых" (не фэнтази и фантастика)наиболее приемлема - говорю, как читатель.
Да, кто не заказал книгу - зря!

Сталевар

2012-08-19 10:50:59

Ставлю оценку: 43

Сталевар

2012-08-19 10:51:37

понравилось.

NEA.GADЪЯ

2012-08-19 13:41:48

а када будудь три гоздорбайтыра и тыды?

NEA.GADЪЯ

2012-08-19 13:44:56

извессный пейсатиль озирбойджано и виликий палетичный
деятиль мохбы за плогеад нозванея придъевидь
да пусть предъявляет
Ставлю оценку: 50

Щас на ресурсе: 65 (1 пользователей, 64 гостей) :
отец Онанийи другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.