Пятая

НА СВОЮ ЖОПУ

-Похмеляться надо в одиночку, иначе процесс может перерасти в очередную пьянку, - этот урок дал мне наш главный редактор Шпилькин.
Вообще, если говорить о Шпилькине, следует отметить, что встарь он пил по-черному. Насколько я знаю, именно эта пагубная привычка разбила о скалы лодку его семейного быта.
Точнее флот…
Женат он был, по неофициальным данным, раз пять, имея в своем послужном списке четверых детей.
Свои запои Шпилькин по аналогии с ураганами называл женскими именами.
В моей памяти до сих пор остался «Людмила». Во время указанного запоя редактор неделю не появлялся на работе, а когда вышел, под его глазом сверкал свежий фингал. Ближе к обеду в кабинете Шпилькина раздался протяжный вой.
В редакции повисла томящая тишина.
-Как зверь какой-то… - тихо сказала Светка.
Выть Шпилькин прекратил ровно через два дня.


***


Во время очередной подшивки мы сидели с редактором и Семеном в какой-то забегаловке. Шпилькин пил квас.
-Михалыч, что задумался? – спросил его Семен, бросая щепоть соли в пивную кружку.
-Да вот у меня банка джин-тоника в кабинете лежит, думаю, дождется ли? Как там у джин-тоника со сроком годности?
Мы одновременно пожали плечами.
Шпилькин мечтательно цокнул языком.
-Джин-тоник люблю, чтоб без газа был. Откроешь баночку, пусть отстоится, а уж потом пей…
На какой-то момент мне показалось, что этот пышущий здоровьем розовощекий человек в одно лишь мгновенье постарел на пять, а то и десять лет.
Сейчас Шпилькин не пьет уже полтора года, но вот последние с ним посиделки мне запомнились надолго.
А, дело было так…


***


Я как раз заглянул в магазин, купить сигарет, как вдруг завибрировал мой мобильник.
-Вань, - голос редактора показался мне утомленным. – Ты когда на работе объявишься?
-Минут через десять, а что?
-Слушай, пивка купи.
Я смутился.
-Михалыч, так 10 часов же…
-Тебе религия не позволяет?
-Да какая такая…
-Тогда не пизди.
Скоро, звеня бутылками, я был в редакции.
-Принес? – уныло прохрипел Шпилькин.
Я довольно хлопнул ладошкой по пакету.
-Дверь закрой.
Я выставил на стол четыре запотевшие бутылки «Арсенального».
-Вчера, понимаешь, купил бутылочку джину, думал грамм 200 хватить за ужином. А потом увлекся и еще что-то пил… - Шпилькин вяло вскрыл бутылку зажигалкой.
-Бывает, - сказал я.
-Ага.
-С каждым годом все труднее, - вздохнул Шпилькин. – Раньше пиво на водку, портвейн… все как с гуся вода, а сейчас уже не тот стал.
-Завяжи, - посоветовал я.
-Легко сказать. Я в прошлом году зашился, потом, как Робинзон Крузо у календаря дежурил. Дни вычеркивал.
-Трагично. А я вот вчера коньяк пил и вино еще. И никаких последствий наутро.
-Пиво на коньяк - это правильно, оба продукта производные из винограда, следовательно, к смешиванию не противопоказаны, - пояснил Шпилькин.- И кстати…
Он запустил руку под стол и выставил на стол три початые бутылки с коньяком. 100, 350, 300 грамм - определил я на глаз количество жидкости в бутылках.
-Остатки сладки, - констатировал Шпилькин и немедля разлил.


***


-Слушай, а может, ну ее на хуй?
-Что именно? – спросил я.
-Ну ее, работу. Сегодня вроде день такой… не напряжный. Может, в кабак?
-Хм, в принципе…
-Без принципов. Деньги у меня есть. Загудим.
-Нет, ну вообще не склонен был сегодня, у меня свидание…
Насчет свидания я, конечно же, врал, но настроения злоупотреблять дальше в компании Шпилькина не было вовсе.
-Пиздишь ведь? - заметил редактор.
-Пизжу, – согласился я.


***


В кабаке мы заказали бутылку водки и закуски по минимуму. Перед употреблением Шпилькин достал из кармана брюк пачку таблеток и, поглотив одну из них, резво запил водкой.
-Это что? – спросил я.
-От давления, - пояснил Шпилькин.
-А оно не вредно?
-Что?
-Ну, сочетание…
-Со спиртным даже лучше.
-Сомнительно это как-то, - не поверил я.
Шпилькин надул щеки и укоризненно посмотрел на меня.
-Занудный ты стал, Ваня, в последнее время.
-Старость, наверное.
-А сколько тебе?
Я назвал свой возраст.
-Ну, это не срок. А знак зодиака у тебя какой?
-Водолей.
-Ну, тогда все понятно.
-Что?
-Все.
-Не верю я в вашу астрологию.
-Зря это ты так, все под Богом ходим.
-А при чем здесь Бог и астрология?
-Как при чем? В духовном мире все повязано одной веревочкой.
-Бесполезный у нас какой-то разговор получается, Михалыч, - отрезал я.
-Может, и так, - сказал редактор и тут же сменил тему. - А давай на стриптиз сходим, у меня друг детства тут поблизости стрип-бар держит. Все на мази.
-А что, можно!


***


В стрип-баре было накурено, так что дым разъедал глаза.
Посетители – в основном кавказцы, на чьих синих от пробивающейся щетины лицах комично топорщились согнутые мачты носов. Дети гор вели себя шумно и все норовили ухватить за пикантные места пляшущих на сцене пухлотелых стриптизерш.
Владелец заведения встретил нас радушно и даже выделил отдельный кабинет.
Сославшись на дела, он выставил графин водки, тарелку с мясным ассорти и пару каких-то салатов.
-Уважают, - чмокнул губами Шпилькин. – Сейчас выпьем, а там посмотрим, что к чему. Уж больно в зале шумно.
-Не без этого, - поддержал я и начислил по сотке.
Сегодня Шпилькин был настроен на религиозный лад и, не изменяя нахлынувшему настроению, выпалил:
-Вань, а знаешь, я в Бога не верю...
-Ну и что?
-Так просто, не верю, что там что-то есть. Такое, ради чего всю эту суету терпеть.
-Глубоко копаешь, - хмыкнул я. – Выпьем?
-Тогда не чокаясь.
-Ага.


***


Вскоре Шпилькина пробило на диалоги о природе.
Исходя из моих наблюдений, большинство мужчин, страдающих «дачной болезнью», как правило, люди пьющие, что, кстати, я могу сказать и о собачниках.
Шпилькин страдал и тем и другим.
-Помню, раз в лес вышел, холодно. Иду сам не свой. Ну, после вчерашнего-то. Палкой в листве ковыряюсь, и тут смотрю, она. Одна, как перст – лисичка, шляпкой через мох пробивается. Я к ней потянулся, а когда срывал, мох ладонью приподнял, а из-под него аж пар идет, прикинь?
-Эротично, - согласился я.
-Этот год на лисички щедрый был, каждый день несколько корзин собирали. Крепкий гриб, не червивый, для мариновки идеальный. А вот супец из лисичек – так, неважный. Я тебе баночку на неделе принесу, оценишь.
-Ага.
Шпилькин прокашлялся.
-Ни хера ты в природе не соображаешь, Ваня. Ты ведь парень хозяйственный, дачку бы завел, а там природа, благодать.
-Хозяйственный, - я провел пальцем по запотевшей плоскости графина, - скажешь тоже. То, что я укроп на балконе выращиваю, еще ничего не значит.
-И животных ты не любишь, - изрек Шпилькин.
-И их тоже.
-А вот и зря. Помню года два назад, неделю бухал как проклятый, к телефону даже не подходил, настолько худо. А он, падла, разрывается, аж, дребезжит. Лежу, думаю: подойти-не подойти, и тут ощущаю, что, кто-то мне веко так аккуратно задирает. Я глаза открыл, а это Собакин мой - когтем, прикинь?
-Сознательная скотина.
-А ты думал!
Я выбрал из тарелки с мясным ассорти кружечек салями и повертев его в руках, положил обратно.
-Слушай, утомился я что–то. Да и вообще, пришли на стриптиз, а сидим тут как маслята, - пожаловался Шпилькин.
-Так давай на баб поглазеем.
-Уж больно страшные они все, - скривился Шпилькин.
-Ну, не Джениферы Лопес…
-Мне Наталья Фатеева нравится.
-Тоже неплохо. Ну, тогда валим по норам?
-Валим.


***


Шпилькину приспичило отлить как раз в тот самый момент, когда мы уже собирались ловить такси.
-Я скоро, - пробормотал он и пьяной походкой пошлепал в кусты.
«Скоро» произошло через минуты полторы, когда редактор, как ошпаренный, выскочил из кустов, и бросив: «Бежим, менты!», увлек меня за собой.
Крики, долетавшие до моих ушей, говорили о том, что сотрудники правоохранительных органов попались на редкость ответственные и намеревались довести свое серое дело до конца.
Миновав пару закоулков, мы оказались у высокой ограды, увенчанной острыми пиками. Я виртуозно махнул через нее, упал на грязный асфальт и тут же вскочил на ноги. Шпилькин же в отличие от меня неуклюже повис на стальных дылдах и … о Боже! (об этом я не могу вспоминать без содрогания) точно приземлился задницей на один из штырей. Раздался пронзительный хруст, и его тело с выпяченными зенками бессмысленно повалилось наземь. Я живо подхватил редактора и рванул в сторону трассы.
Первый же водила, которого я остановил, строго дал понять, что с "наркоманами и бандитами дела не имеет", и дал по газам. Шпилькин между тем исходил кровью, которая стекала из его штанин на асфальт, образуя лужу, напоминавшую пятно от растаявшего малинового желе.


***


-Шеф, до ближайшей больницы!
Водитель видавший виды лохматки открыл окно и тут же застыл, как истукан.
Пока он наблюдал расхристанную фигуру Шпилькина, я, несмотря на встретившееся сопротивление, отворил дверь и вволок редактора в салон.
-В больницу, козел, если не хочешь, чтоб на тебе труп висел!
Всю дорогу водила хоронил молчание, изредка поглядывая в зеркало переднего вида.
Я отер ладонью лоб и посмотрел на Шпилькина. Тот лежал неподвижно. Судя по тому, как шевелятся его губы, я понял, что он матерится.
-Жить будет, - мелькнуло в голове.


***


В больницу к редактору я пришел через три дня.
-Принес? - спросил меня Шпилькин.
Я утвердительно кивнул и украдкой передал ему пакет с джин-тоником.
-«Гринлс»? - поинтересовался он.
-«Очаковский».
-Пойдет.
Я скособочился и присел на край больничной шконки.
-Ну, как?
Шпилькин раздавил зубами мякоть яблока.
-Нормально, кормят сносно, рана зарастает уже. Врачи сказали еще на миллиметр вправо - и все… Повезло значит. Что в редакции нового?
-Да все по-прежнему, - уклончиво ответил я.
-Понятно, - вывел он и продолжил поглощение фрукта.
Вдруг Шпилькин сгреб на середину лица свои кудлатые брови и поманил меня пальцем.
-Слышь, Вань, я надеюсь, ты никому не рассказывал? Сам понимаешь…
-Михалыч, за кого меня держишь?!
-Ладно, ладно, не обижайся. Это я так.
В палату вошла медсестра и попросила посетителей покинуть помещение. Я попрощался с редактором и пошел к метро.
Перед тем как спустится в подземелье, решил освежиться бутылочкой «Арсенального».
Дама в ларьке была на редкость душевна.
-Вам открыть?
-Если можно…