12).



-Не даст, - уверяет меня Витек, выслушав озвученное мной предложение Тараса.
-У тебя есть другие варианты?
Витек садится на край детской песочницы.
-Нет.
-Тогда поехали.
-Прямо сейчас?
-Прямо сейчас. При хорошем раскладе к обеду дома будем, а вечером все разрулим.
Витек выпрямляет спину и поднимает воротник куртки.
-Поехали.


***


Мы выходим из Киевского вокзала и подходим к метро.
-А если он нас пошлет? – спрашивает Витек.
-Ну пошлет, и хуй с ним, - отвечаю я.
-Тоже верно, - соглашается Витек.
В течение всего времени, пока Черный разыскивал Витьку, он мирно отсиживался дома, имитируя пищевое отравление. Когда я зашел к нему, постучав кодовым стуком, Витька показался мне на редкость спокойным, но уже спустя время я понял, что его страх сменился примирением с ситуацией. Движения его были заторможены, он уже не хохмил, как обычно, а на смену сбивчивой речи пришел монотонный шепот. Сейчас он кажется мне более оживленным, даже пару раз бросил в мою сторону несколько плоских шуточек по поводу Ленки. Я не обижаюсь, сегодня просто не тот день.
-Вань, а помнишь, как по детству район на район ходили? – спрашивает Витек.
-Ага. Помню, раз из-за тебя даже махались.
-Это когда я у «Продуктов» от каких-то залетных пиздюлей схватил?
-Точно.
Витька первые за сегодняшний день улыбается.
-Да уж, времена были.
Времена, действительно, были еще те. Тогда я не выходил из дома без железного прута в рукаве, занимался боксом и раза три в неделю применял полученные навыки по назначению. Витек по причине малолетства принимал в жизни поселка эпизодическое участие. По каким-то неписаным законам поселок делился на три враждующих района. Проводить девушку из одного конца поселка в другой тогда было сродни подвигу, а синяки на лице являлись неизменным аксессуаром каждого уважающего себя молодого человека. Конфликты исчезли в одночасье. Исчезли вместе с массовым оттоком молодежи в Москву и область. Поначалу я даже обрадовался такой расстановке дел, но спустя время понял, что вместе с драками, ежедневным риском и задушевными «базарами за жизнь» из поселка исчезло что-то свое неповторимое, то, что делало его таким родным, родным на столько, насколько может быть дом.
Тогда Черный считался авторитетным пацаном, к которому приходили конфликтующие стороны с целью решить свои проблемы. Рассудительный, немногословный он вернулся из армии вечно пьяным истериком, для которого вынуть нож в честной драке было простым делом. Конечно, он пытался вернуть свои прежние позиции, но было уже поздно. Поселок уже стал перевалочным пунктом для тех, кто с утра грузился в электричку, чтобы вернуться домой и, обложившись пивными баллонами, тупо ждать следующего дня.


***



На автосервисе Гавра не обнаруживаем.
-Третий день уже не появляется, стервец, - жалуется нам батя Гавра. – У других и четверти нет того, что у него есть, а он все шляется черт знает где. Одни бляди на уме. У вас-то как? Как в поселке?
-Нормально, - отвечаю я.
Жирный, похожий на шляпку масленка лоб бати Гавра щедро покрыт испариной.
-Вы, если его встретите, передайте, чтоб дома хоть объявился или матери позвонил, а то волнуется она, - на прощание говорит он.
На выходе из кабинета к нам подходит долговязый парнишка в серой спецовке и просит сигарету.
-А вам Гавр зачем? – спрашивает он.
-Нужен. Мы друзья его, хотели о кое-каких делах поговорить, - отвечаю я.
-Ну раз так, то он уже третий день у Крота зависает, сейчас адрес напишу, - долговязый достает из кармана огрызок карандаша и, предварительно послюнявив его, пишет адрес на вырванном из блокнота листочке.


***


Витек звонит в домофон. На другом конце раздается скрипучий голос Гавра.
-Ну?
-Гавр, это я, Витек, и Ванька со мной, открой, дело есть.
-Проходите.
Подъезд - свежевыкрашенный, на синих стенах распускаются нарисованные цветы. Создается впечатление, что их рисовал ребенок, уж больно искренне и непосредственно они выглядят.
-Говорить буду я, а то ты еще чего лишнего сболтнешь, - наставляет меня Витек, когда мы заходим в лифт.
-Твое дело.
-Вот именно, что мое, - туманно уточняет Витек.


***


-Вот уж кого не ожидал, так это вас. Соседей - да, ментов, но не вас, - с порога говорит Гавр.
Мы заходим в просторную, хорошо освещенную квартиру.
-В комнату проходите, я сейчас, - бросает он и уходит на кухню.
В комнате царит беспорядок. В глаза сразу бросается нарочитая аскетичность. Голый пол, широкая кровать, журнальный столик и два кресла. На столе - кипа журналов, пустые бутылки и забитая бычками пепельница. В одном из углов комнаты лежит куча какого-то тряпья, на одной из стен висит плоский экран плазменного телевизора. В кресле расположился кучерявый пацан в рубашке на голое тело, глаза его закрыты, но, судя по всему, он не спит. В комнату входит Гавр, в его руках две бутылки пива.
-Пиздец отдохнул называется, - вздыхает он, садясь в кресло.
Гавр протягивает нам пиво.
-Как в пятницу с Кротом пересеклись, до сих по не просыхаем, - начинает Гавр, указывая на своего флегматичного собутыльника, - на работу забил, телефон проебал, а вчера вообще пиздец вышел. Я ночью проснулся, сигареты стал искать, бычки кто-то пивом залил. Решил до ларя смотаться, курить-то охота. Вышел, уже к ларьку подхожу, и вдруг голос за спиной женский: «Мужчина!», я и обернулся. Смотрю, телка, ничего так - симпотная, жопастая. Сумка у нее, помню, красная такая, бисером расшитая, круги там какие-то, узоры, в общем красивая. Ну и она говорит: «Вы не могли бы мне помочь?». А я ей: «Смотря в чем». А она: «Мне мужа надо до дома донести, он пьяный в дымину, я сама не справлюсь. Я тут рядом живу, вон в том красном доме». Кстати обещала еще денег дать. Я, вообще, не из-за денег повелся, просто помочь. «Где, - говорю, - муж ваш?». Она пальцем тычет в сторону. Подхожу ближе, а там бугай бритый валяется, крупный такой мужик. Я его кое-как на себя взвалил, тащу, еле до подъезда допер. Потом она попросила его в квартиру внести, ну я и помог. Он - мне: «Спасибо», в сумочку за деньгами полезла и тут мне как кто-то в глаз как с локтя - хуяк! Я оборачиваюсь, а там мужик этот состоит, качается. «Я, - говорит, - сейчас из тебя труп делать буду». Жена попыталась вступиться, так он ей с ноги в ебальник сразу и зарядил. «Ты кто, - говорит, - такой?». Ну, я все объяснил, как за сигаретами пошел, как жену его встретил, как денег она обещала дать. Тут его и понесло. «Тварь, мало того, что ты в дом своих хахалей водишь, так еще деньги мои кровные разбазариваешь!». И мне по печени заряжает. Ну, думаю, все пиздец. «Сейчас, - говорит, - я вас тут прям и уделаю голубков. Похуй, что сяду, главное, что позор смою». Ну, жена очухалась, стала на грудь ему кидаться: «Ой, ты Петя-Вася, не так все понял, ой не виноватая я, он сам пришел». А, мужик упертый попался. «Убью, - говорит, и все, на небе разберутся». Жену уже не бьет, только на меня волком смотрит. И тут он говорит вдруг: «Правду мне, козел, скажешь, тогда отпущу». Я ему: «Какую такую правду?». А он: «Когда с моей женой познакомился, при каких обстоятельствах и чтоб с подробностями». Я думаю, сейчас в несознанку пойду, так он меня на месте и угондошит, ну и говорю: «Три дня назад познакомились, все дела, так, мол, и так». У него аж слюна потекла, глаза, как плафоны стали. «Подробности, - говорит, - подробности нужны! Ты ее ебал?». «Нет»,- говорю. А, этот бык: «Ты, что типа, побрезговал? Ты, типа, крутой что ли? А ну, - говорит, - раз не успел, так еби - прямо здесь, при мне». Я что-то пытался сказать, так он мне еще зарядил. В общем, попал. А этот еще так важно говорит: «Я сейчас за дробовиком схожу в спальню, ты подожди, лечить тебя буду, педрила». Пальцем мне погрозил и ушел. Я сразу к бабе, трясу ее за плечи: «Дверь открывай! Быстрее!». А она с пола поднялась, отряхнулась и говорит: «А мне по хуй уже, пускай стреляет, мне-то какая разница». Блядь, не семья, а зоопарк! На коленях перед ней ползаю, говорю: «Что хочешь для тебя сделаю, только отпусти». А она только мне в лицо гогочет. Ну, думаю, все попал, и вдруг слышу кто-то в двери ключами ковыряется. Я к выходу, плечом дверь толкаю, а там старуха, нагруженная сумками. Старуху в сторону - и домой. Никогда так быстро не бегал.
-Ну и что, выебал ты ее? – выдержав паузу, спрашивает Витек.
-Кого? – непонимающе спрашивает Гавр.
-Старуху! – гогочет Витек.
Гавр выпячивает вперед нижнюю губу, именно этим жестом он оценивает хорошую шутку. Витек заразительно смеется, от этого у меня на душе становится тепло.
-Ну а у вас что? Чего еще натворили? – прерывает идиллию Гавр.
-Деньги нам нужны, - говорю я.
-А кому они не нужны?! – покатывается Гавр.
-Тут дело такое, важное… понимаешь.
Гавр делает серьезное лицо.
-Сколько?
-Много.
-Штука, две? Сколько? – не унимается Гавр.
-Не знаю, - теряюсь я.
Гавр издает звуки похожие на смесь кашля с истеричным смехом. От шума просыпается кучерявый. Не обращая на нас никакого внимания, он достает из кармана большой пакет с травой. Тут же появляется причудливо изогнутая трубка, куда кучерявый сыпет щепотку и аккуратно трамбует большим пальцем. Его движения продуманы и механичны, ничего лишнего, ни грамма сомнения, никакой спешки. Кучерявый делает тягу и передает трубку Гавру. Последний жестом предлагает нам присоединиться, мы отказываемся.
-Ну что, дашь? – спрашиваю я. – А мы уж тебе с процентами или еще как-нибудь отработаем…
-Ну, братцы, вы мне, конечно, задачку задали. Сколько – не знаем. Зачем - секрет. Что за тайны Мадридского двора?
Гавр встает с кресла, и идет в сторону кухни.
-Когда вернусь, все чтоб по всей форме доложили.
Кстати, историю, рассказанную Гавром, я уже несколько раз слышал в поселке от разных людей, но уличать во лжи столь важного для нас человека я не решился.


***


Кучерявый тем временем оживляется. Внимательным взглядом он изучает нас и, забив по второму кругу, протягивает мне трубку и зажигалку. Я делаю тяжку и даю трубку Витьку. Трава не похожа на ту, что я курил в институте, пахнет чем-то пряным, оставляя во рту мятный привкус. Кашляя, выдыхаю дым. Кучерявый смеется.
-Прикиньте, вчера с диспетчером бухали с одним, - бормочет кучерявый, - мировой мужик. Так он рассказывал, как у них в Козлограде из академии диспетчеры выпускаются. Получают они дипломы, нажираются, покупают трехстворчатый шкаф, самый тяжелый, и тащат его на двенадцатый этаж общаги. Шкаф набивают кошками, ну, сколько поймают, и кидают его вниз. Створки выворачивает, кошки верещат, разлетаются, а диспетчеры хором: "Вот так мы будем управлять воздушным движением!». Круто?
-Круто, - соглашаюсь я.
-Что, мужики, может, еще дунем, и в кино повтыкаем? – интересуется кучерявый и, не дождавшись ответа, перелезает через кресло. – У меня тут много интересного.
-Смотри, - Витек толкает меня в бок и указывает на спину кучерявого.
Из-под ремешка джинсов у него торчит пачка банкнот. Витек делает решительный шаг в сторону кучерявого, но я одергиваю его.
-Ты что, сбрендил?
-Да, - отрывисто бросает Витек и со спины бьет кучерявого бутылкой по темечку.
Тот падает навзничь, Витек выдергивает пачку и, схватив меня за руку, тащит к выходу. Мы сломя голову несемся по лестнице.


13).


Мы стоим под аркой неброского восьмиэтажного дома.
-Сколько тут? – спрашиваю я, дрожащими руками прикуривая сигарету.
Витек достает из кармана пачку и, повертев ее в руках, заключает:
-Дохуя. Тут и доллары, и рубли, думаю, хватит.
-А что Гавру скажем?
Витек засовывает пачку обратно.
-Время покажет, придумаем чего-нибудь.
-Что придумаем?! – я беру Витька за грудки и прижимаю к стене.
-Да не кипятись ты, - фыркает он и сбрасывает мои руки, - если, что, все на себя возьму. А ты в несознанку иди, скажешь - испугался, а Витек вообще в другую сторону побежал.
Я тяжело дышу, сырой осенний ветер режет ноздри, во рту копошится кислый ком мокроты.


***


-Может, пожрем? – предлагает Витек.
-Можно.
Мы берем пиво и две шаурмы.
-Никогда столько денег в руках не держал, - замечает Витек, разламывая зубами пресный хоботок шаурмы.
Еще недавно обеспокоенный, сейчас он являет собой квинтэссенцию буддийского спокойствия.
-Вань, я вот что подумал, а может, ну нахуй Черного и Гавра?
-Не понял…
-Ну а что? Тут, наверное, тысячи три баксов, а то и больше, на первое время хватит…
Я давлюсь шаурмой.
-Какое первое время? Ты сам понимаешь, что говоришь?!
-Ну пока работу не найдем, а там уж…
Я крепко сжимаю Витькино запястье.
-Тебе проблем мало?
Витек обиженно вырывает руку из моих тисков.
-Да я так, предположил просто.
-Деньги отдай.
Витек сплевывает на пол. Его скулы подрагивают.
-Ну…
-Вань, но… - его голос уже не источает былую уверенность.
-Деньги отдай, - повторяю я.
Витек покорно передает мне пачку, я кладу ее во внутренний карман куртки.
-И все-таки ты не прав.
Его буддийское спокойствие сменяется на христианскую покорность.


***


-Вань, мне в туалет надо, - говорит Витек, - дай денег.
Я выдаю ему стольник.
-Ты сама щедрость, - сипит он.
Я смотрю на расписание электричек. Если все пойдет по плану, через три часа мы уже будем дома. Я довольно улыбаюсь и собираюсь идти в ларек за пивом, как лицо к лицу сталкиваюсь с ментами. Наши глаза ведут немую дуль считанные доли секунд.
-Старший сержант Янов, - представляется один, рослый с неприятным, похожим на чешую ожогом на левой щеке, - ваши документы.
Я протягиваю ему паспорт, а следом студенческий. Мент долго пялится в мой паспорт, потом протягивает документы своему напарнику, усатому толстяку.
-Пройдемте, молодой человек.
-Куда? – интересуюсь я.
-На личный досмотр.
-Я что-то нарушил?
-А это мы на месте выясним, - поясняет чешуйчатокожий.
-Вань! – раздается из толпы,
Я оборачиваюсь - это кричит Витек. Увидев ментов, он замирает на месте соляным столбом. «Только не беги, дурак»,- проносится у меня в голове. Но вопреки логике, Витька срывается с места и бежит в здание вокзала. Толстяк тут же заламывает мне руки, а чешуйчатокожий бежит за Витьком, попутно вереща что-то в рацию.
-Может, на месте договоримся? – предпринимаю я последнюю попытку.
В ответ мент бьет меня локтем в скулу. После этого я понимаю всю абсурдность попыток растопить лед в наших стремительно набирающих рост отношениях.


***


Сейчас Витек больше всего похож на робота из первого «Терминатора», расплющенного гидравлическим прессом. Я недалеко ушел от него.
-Нахуй бежал? – спрашиваю я.
-Испугался, - виновато отвечает Витек. – Что с деньгами?
-Все забрали.
-Зря ты у меня их отнял.
В обезьянник, где мы сидим, входит чешуйчатокожий.
-Ну что, зайчата, приплыли? – игриво спрашивает он.
Он проводит нас в кабинет. За столом сидит толстяк, потягивая чай из традиционного мухинского стакана. Он указывает нам на стулья.
-Влипли вы, ребята. Ох, как влипли, - говорит толстяк, размешивая сахар в стакане.
-А мы без адвоката ничего говорить не будем, - вставляет Витька и тут же падает со стула, получив затрещину.
-Телевизор смотрите много? – спрашивает толстяк. – А вам родители не говорили, что телевидение - это зло? Я вас, кстати, по закону на двадцать четыре часа могу задержать, вот посадим вас в камеру, там одумаетесь.
-Может, к ним Вахида подсадим, чтоб не скучали? – предлагает чешуйчатокожий.
-Точно. Вахид быстро из них дурь выбьет.
-Есть у нас постоянный клиент, Вахид, на вокзале живет, – объясняет толстяк. - Приехал откуда-то из Туркменистана, совсем без башни. Ебнутый, попрошайничает. Мозг, как у младенца, но силы дохуя. Ему бы в дурку, но наши не принимают, а свои в отказ идут, мол, нет паспорта - нет человека. Он недавно своего собутыльника до полусмерти забил, глаза ему пальцами выдавил. А мы что можем сделать? Он псих, с него взятки гладки.
Между тем Витек поднимается и с трудом вскарабкивается на пьедестал стула. Из его ноздри ползет кровавый ужик.
-Утрись, - толстяк кидает Витьку клетчатый платок.
-Закурить можно? – спрашиваю я.
-Кури, - толстяк протягивает мне пачку.
Я выбиваю из нее сигарету и прикуриваю от зажигалки, которая лежит тут же, на столе.
Следом мой подбородок обжигает удар, и я замещаю вакантное место на полу. Я упираюсь ладонями в липкий пол и пытаюсь подняться, но получаю ногой по ребрам.
-Эй, братец, что-то ты разошелся, - доносится до меня голос толстяка,
по-видимому, относящийся к напарнику.
-Для профилактики не помешает, - отвечает чешуйчатокожий.
Меня тошнит.
-Ах ты, гнида! – ловят мои уши крик чешуйчатокожего, за которым следует дополнительная порция ударов. Я прикрываю голову руками и вырубаюсь.


***

Очухиваюсь от едкого запаха нашатыря.
-О, живой! - передо мной расплывается довольное лицо толстяка. - Что ж ты нам весь кабинет заблевал, братец? Вон, другу твоему пришлось оттирать все.
Я кашляю.
-Ты бы поторопился, кстати, - говорит мне толстяк и сует в карман куртки документы, - а то на электричку опоздаешь.
-А Витек? – спрашиваю я.
-В камере ночевал твой Витек. Все с вами в порядке, можете идти. А то, что переборщили немного так это только для вашей пользы.
Я мотаю головой и поднимаюсь на ноги. Земля уходит из-под ног, я облокачиваюсь о стену.
-Твоя? – толстяк мнет в руках фотокарточку Ленки, которую я обычно ношу в паспорте.
-Да.
-Путевая мартышка, - оценивает мент.
Он отдает мне фотографию, я кладу ее в карман к документам.
-Долго я это… спал?
-Часов 8, - поглядывая на часы, говорит толстяк. – Ты давай иди, опоздаешь…
Держась за бок, я иду к двери. Уже в дверном проеме я оборачиваюсь к толстяку.
-А деньги?
-Какие деньги? – улыбается толстяк.
-Ну деньги…
-Иди, говорю, пока еще на сутки не закрыли.



14).



Витек ждет меня у расписания. Ни слова не говоря, он протягивает мне бутылку пива.
-Пока тебя ждал, настрелял денег немного и сигарет тоже, - поясняет он. – Ты как?
-Пойдет.
-Хорошо, что живы остались.
Из меня вырывается нервный смешок, я смотрю на Витька, он улыбается в ответ.
Мы грузимся в электричку. Решаем ехать в тамбуре, чтобы не привлекать излишнего внимания.
-Что у меня с лицом? – спрашиваю я, ощупывая разбитую физиономию.
-Красавец, - кивает Витек.
Я пью пиво. Глотать больно, но я делаю над собой усилие.
-Я в камере с дедом каким-то сидел, так от него перло, что, думал, задохнусь. Под утро он еще обоссался. Пиздец вообще.
Я хочу сказать, что мать меня убьет, но, вспоминая Черного и Гавра, решаю промолчать.


****


Уютный дым сигарет пробивается между моих пальцев. Холодно. Я смотрю на проносящиеся мимо дырявые морды заборов, испещренные кудряшками
надписей. Витек спит сидя, прислонившись спиной к стене.
-У вас спичек не будет?
Стоящий за моей спиной старичок с рябым лицом берет из моих рук зажигалку и прикуривает. На нем длинная холщовая тога, на груди висит бумажная иконка, наклеенная на кусок плотного картона.
-Видел? – он вдруг тыкает длинным, похожим на засохшую ветку пальцем куда-то в угол.
-Что?
-Вон-вон побежал, смотри какой нажористый, - пыхтит мужичок. – Бес, не иначе, третий за сегодня. Как в электричку садился, один такой из-под рельс выбрался, и шмыг по перрону, хорошо, что вовремя заметил, камнем его зашиб. А этот юркий, не иначе из новых.
Мужичок троекратно крестится, не выпуская из руки сигарету.
-Мне видение вчера было, будто коза моя трехрогим козленком разорилась. А дома дочка только, вот собрался и поехал, вдруг чего стряслось. Она-то у меня умница, глуховата, правда, но не беда, зла слышать меньше будет. Это ей Господь впрок дал, поди. А козу думаю продать завтра же на рынке, все равно проку от нее никакого, жрет только, да гадит.
Мужичок тушит сигарету и уходит.
-Не понял. Это он к чему? – спрашивает проснувшийся Витек.
Я пожимаю плечами.


***


Мы выходим на перрон. Поселок встречает нас завесой густого тумана. Сегодня здесь все чужое.
-Ты куда сейчас? – спрашиваю я Витька.
Он пожимает плечами.
-Домой. Куда же еще?
Я все равно чувствую себя виноватым перед Витьком.
-Ты… это, извини меня?
-За что?
-За деньги.
-Да ладно, - вздыхает Витек, - я тоже хорош…
Его лицо не выражает никаких эмоций, неподвижное, как будто мертвое.
Витек дует на ладони и прикладывает их к окоченевшим ушам.
-А помнишь, мамка мне шапку связала. Такую, с помпоном, полосатую, и надо мной весь класс смеялся? – спрашивает он. – Вот сейчас бы эту шапочку, а то ушей совсем не чувствую.
Небо плюется на нас мокрым снегом.


***


Я ощущаю легкое головокружение, и вспоминаю, что с утра ничего не ел. Мои родители никогда не отличались особыми кулинарными талантами, да и сам я, признаться, в еде не привередлив. А вот Витькина мамка в этом деле дока, да. Хотя сейчас я бы не отказался и от традиционных сосисок с лапшой быстрого приготовления.
-Приплыли, - Витек замедляет шаг и кивает на идущую нам навстречу компанию.
Я прищуриваюсь. Не то чтобы у меня плохое зрение, но и хорошим его назвать нельзя.
Тарас, Виталя, какой-то женский силуэт и вечно поддатый Черный.
Уже скоро мы стоим друг напротив друга. Мы не бежим. Да и есть ли смысл? Я поднимаю с земли большой ржавый болт и сую его в карман.
В детстве Черный казался мне высоким, гипертрофированно мужественным парнем, теперь передо мной стоит приземистый, с трехдневной щетиной мужик. Я замечаю, что у него отсутствуют два передних зуба, прочие похожи на истлевшие головешки. Он курит, спрятав сигарету в кулак, и выпускает дым из ноздрей. Виталя держит в руках бутылку с самогоном. В девушке я узнаю Дашу.
-Ой, откуда вы такие расписные? – пьяно верещит Даша.
-Не твое дело, – огрызаюсь я.
-А у Витали позавчера днюха была, вот только сейчас из хаты выбрались. А вы из Москвы что ли?
-Да, - сухо отвечаю я.
Виталя скалится, осторожно поглядывая на Тараса и Черного. Тарас отводит меня в сторону.
-Вань, ну что утрясли с Гавром?
-Не срослось.
Тарас цокает языком.
-Тогда домой иди, нам с Витькой поговорить надо.
По-моему Черному абсолютно наплевать, инициатива исходит именно от Тараса. Я засовываю руку в карман и крепко сжимаю ржавую деталь.
-Я не буду мешать.
-Я не понял, ты что торпеда? – оживляется Черный.
Без промедления я бью Тараса в челюсть и закрываю Витька грудью. Мне в лицо летит чей-то кулак, от неожиданности я теряюсь и тут же получаю ногой в живот. Пытаюсь выпрямиться, но на меня обрушивается новый шквал ударов. Я падаю на землю, по моим ребрам уже маршируют чьи-то ноги. Открывая глаза, вижу, как мой нос встречается с подошвой Дашиного ботинка.
-Довольно, - раздается голос Тараса.
Я переворачиваюсь на спину.
-Вот сука, - Виталя разжимает мой кулак и берет в руки болт.
Он приседает на корточки и шлепает ладошкой по моей щеке.
-Не хорошо, Ваня, не хорошо. Мы к тебе со всей душой, а ты?
Я открываю глаза и переваливаюсь на бок. Тарас, держась за челюсть, подходит к Витьку, шею которого перехватывает локоть Черного. Витек хрипит, Тарас бьет ему под дых.
-Мужики хватит, - сиплю я.
Черный останавливается и оборачивается ко мне.
-Что хватит? Ты на кого батон крошишь, говно? Мужики землю пашут, если что, ты за базаром следи.
Я встаю на колени, боль уже не такая острая.
-Каждый сам за себя сейчас отвечает, а до тебя очередь еще дойдет, - продолжает Черный. – Совсем охуели молодые, неправильно живете, не по закону. Пиздить вас надо почаще, чтоб место свое знали.
Стоящая рядом Даша пьет самогон из бутылки, по ее лицу размазана дешевая перламутровая помада.
-Вот ты за дружка своего вкупаешься, а он ведь твою Ленку ебал, - хохочет она.
-Пиздишь ведь, - я встаю на ноги и неровной походкой подхожу к ним.
-А вот и нет, все знают. Витек всему поселку растрепал.
Перед глазами плывут молчаливые лица моих обидчиков, я отталкиваю Черного и подхожу к Витьку. Тарас отпускает его, Витек прикрывает распухший нос.
-Вить, это правда?
-Вань, ну… это…
-Правда? – я повышаю голос и беру его за уши. - Правда?
-Да всего раз, пьянка была какая-то, случайно вышло…
-Вить, ну ты же знал?!
-Вань, случайно…
-Врет он все. Ты когда за Ленкой заходил и нас в подъезде встретил, они у Витька дома были, - вмешивается Даша, - и еще несколько раз я их вместе видела.
-Заткнулась бы, что ли, - неожиданно вставляет Тарас.
Витек. Он всегда имел свойство влипать во всякие истории. Помню, в третьем классе он застрял в заборе, между толстых железных прутьев. Мы еще смеялись, проводили аналогии с Винни-Пухом и щекотали его. Витек ныл, пытаясь высвободить голову из тисков. Тогда я сходил домой за подсолнечным маслом и вылил всю бутылку на его лохматый чан. После освобождения из плена Витек долго скулил, что я испортил ему куртку. «Зато волосы будут черные», - подбадривал его я. В седьмом классе он поругался с матерью и в течение суток отсиживался у меня дома, пока мои родители не нашли его в стенном шкафу. Витек. Теперь я смотрел на него и не видел ничего.
-Ну ударь меня? Вань, ударь! – кричит он.
Я отпускаю его уши.
-Ударь, - повторяет Витек.
Я поворачиваюсь к нему спиной и бреду по заснеженной тропинке.


***


Подходя к ее дому, я понимаю насколько все изменилось. Даже Толян, ни свет ни заря бытующий на своем «боевом посту», не стреляет у меня сигарету и, по-моему, делает вид, что мы незнакомы. Облокачиваясь на перила, я прохожу этаж за этажом, ступеньки режут подошвы моих ботинок. У ее двери я перевожу дыхание. Звонок не работает, я стучусь. Дверь долго не открывают, но Ленка должна быть дома. Сегодня выходной.
-Кто? – раздается ее голос.
-Я, - слова даются мне с трудом.
Она выходит ко мне в длинном махровом халате.
-Вань, - она взмахивает руками и отводит взгляд от моей не фотогеничной физиономии.
-Дома есть кто?
-Нет, мамка на дежурстве…
Я грубо толкаю ее в квартиру.
-Вань, - ее голос дрожит.
Я сбрасываю на пол грязную куртку. Моя рука сжимает ее горло, Ленка хрипит. Я затаскиваю ее в зал и бросаю на диван. Ее халат распахивается, я вижу, что на Ленке нет трусиков.
-Вань, - повторяет она.
Я наваливаюсь на нее всем телом. Ленка не сопротивляется. Я резко вхожу в нее. Она стонет. Я крепче сжимаю ее горло и наращиваю темп.


***


Комната напоминает небольшой склад, мебель стоит невпопад, рядом с диваном - стол, на котором стоит несколько рядов пол-литровых банок. На потолке серые разводы, которые обычно бывают после того как вас затопили соседи сверху. Я опускаю ноги на пол и застегиваю джинсы.
-Вань,- Ленка кладет подбородок на мое плечо.
Я оборачиваюсь. Ее лицо, как и мое, перемазано грязью и кровью.
-Вань, а что с нами будет дальше?
-Не знаю.
В дверь стучатся. Я встаю и иду в прихожую.


КОНЕЦ