В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

fon.klaus. Видишь ли, я не то чтобы болею за «Зенит»... и не то чтобы стою на страже нравов... но от темы, которая вдохновила тебя на почти олдскульный стих, у меня возникает изжога и идиосинкразия. Тагшта фтопку. Пешы исчо.

Француский самагонщик
2020-11-10 14:16:42

Непедрилов. Ладно бы только похабно было. Так еще и скучно.

Француский самагонщик
2020-08-06 17:29:35

Любопытный? >>




Родригерс Ларс Педэрс

2014-08-15 11:58:41

Автор: евгений борзенков
Рубрика: ЧТИВО (строчка)
Кем принято: Француский самагонщик
Просмотров: 798
Комментов: 20
Оценка Эксперта: 37°
Оценка читателей: 40°
- Родригерс, а что, говорят вы педэрс?

- Да нет же, чёрт возьми. Это всего лишь фамилие мое!





Тёмная укро-ночь. Только пули. Неправильно выпукл овал окна, бесстыдно приподнята занавеска, хрущёвка, стена, третий этаж снизу. В небе светлые сияющие капельки, слёзы бога, всё никак не долетят до земли, осеменив сие. Где-то за окном, внизу, по матовому холсту ночи мчится грациозный чёрный пудель, подхватывая на жгучий язык вспыхивающие то тут, то там огоньки человеческих жизней. Не причиняя вреда, бесполезные огоньки с сухим шипением растворяются на горячем и чёрном языке пуделя, не прибавляя и не отнимая от всеобщей духоты ни цента, ни градуса.

По эту сторону окна бесчеловечно жаркий июль наблюдал молодой чемо… человек, опустив невесомую голову на подоконник. Так и не сумев выйти из себя, он превратился в слух, рассчитывая неизвестно на что. Все поры кожи молодого человека раскрыли пересохшие рты и алкали, а им было нечего дать. Голод и тётка. Перед ним лежал чистый лист, на столе в стакане чая стыла печаль, в нём плавал скучный желатиновый плевок Луны. Откинув свой сюртук на спинку стула, музыкант возложил ноги на подоконник, отнял от молодых зубов недоеденное гусиное перо, макнул его в чай, в порыве отчаяния занёс над листом… О, нет. Он решительно встал, прошёлся, хрустнув модными чувяками из крокодиловой кожи, мягко ткнул в стену пальтсем, зачем-то выключил свет, зачем-то включил, взлез на окно и, раскорячившись, исполнил вызывающе пошлый чин неприличия. Вязкий, студенистый от жары воздух всколыхнули снизу несколько вялых аплодисментов. Человек учтиво отдал поклон кому-то в темноту, прижав руку к сердцу, потом вернулся к столу, лихо тяпнул дорогих столетних чернил ( граммов семьдесят ) из небольшой хрустальной чернильницы и снова обмакнул перо в чай.

«Родригерс фон Педерс..» - Вывела его молодая рука в закатанной по локоть белоснежной накрахмаленной батистовой сорочке тончайшего китайского шёлка.

И потекло…

Из-под пера неохотно, с натугой и слизью выползал некий предмет, коричневый мальчик, серо-буро-бурячный самозваный королевич, хотя цвет его был условным по умолчанию. Он был неопределённый, да и мальчик ли… Весь слепленный из лоскутов, бантиков, яблочных огрызков, лепестков роз и таблеток, испорченных нервов, непропечённых мыслей, этот новорождённый колобок, этот благоухающий отпрыск, это порождение воспалённых мозговых нейронов, страдающих кислородным голоданием вдруг, не дожидаясь ритуальной церемонии посвящения, резво спрыгнул со стола и был таков. Молодая рука, его породившая, выронила перо, вскинулась, любуясь собой и перебирая пальцами воздух, послышался отчаянный возглас - «Не, ну ёоооп твою мать, блядь!» - и тут же рука беспомощно рухнула вниз, вдоль кресла, повиснув безжизненной плетью, изящно оттопырив тонкий и длинный мизинец с отполированным до мёртвенной синевы ногтем.



Родригерс Педэрс продолжил свой путь, делая уверенные первые шаги и шлёпая по земле несоразмерными маленькому тельцу, ластами ног. Достаточно нелюбимый, непризнанный, обречённый на жизнь. Он спустился к реке, там его ждала шлюпка, выдолбленная из коры ебаного ( эбенового ) дерева. Она напоминала скорлупу большого грецкого ореха, чем и была по сути. Он отвязал тетиву каната, забычковал окурок и набрал отравленного воздуха в грудь. И выстрелил воздухом в берег. Его тотчас пулей отнесло на средину реки. Тут Педэрс огляделся и понял, что поспешил. Состоялась его первая ошибка в этой жизни. У него не оказалось вёсел. Или весел? Весело плыть без весел. Грести было неху - ем.



И Родриго беспечно отдался на волю волн.

А что было делать? Плакать?



Долго ли коротко ли, но вдруг лодка резко накренилась, за край ухватилась жилистая рука, и на борт, отряхиваясь от воды и кувшинок, вскарабкался пожилой муравей. Запахло сивушной тиной.

- О, - приветливо улыбнулся Родригерс Педерс, - добрый вечер. Как ваше имя, спаситель?

- Тихон, - выкручивая седые усы, важно представился муравей. – А ты педерс.

- Ну, - немного обиделся Родригерс и опустил глаза, - это ж фамилия.

- Да ладно, не парься. А чо ты меня спасителем назвал?

- Ну а кто грести-то будет?

- Чего? Я? Чем грести, хуем? – удивился муравей, - вёсла где, ебалдон?

- Не надо ругаться, - поморщился Родригес, - Мы ведь в сказке. Здесь от мата подташнивает и кружится голова. Где мой пирамидон…

- Сказка ложь, - нравоучительно заметил муравей Тихон.

- Мне почему-то противна ложь, - внезапно поскучнел Педерс.

- А мне почему-то в кайф. Что ты делаешь здесь, в моей сказке?

- Она уже твоя? Я не знал, прости. Я просто ищу Веронику. Я надеялся…

- Ты ищешь Веронику? – вскричал Тихон, выпучив потемневшие глаза.

- Да, я ищу Веронику.

- Так я тоже ищу Веронику. А как выглядит твоя Вероника?

- Да хуй его знает… - мечтательно молвил Родригерс и тут же спохватился, хлопнул себя по губам, - Ой! Плохой, плохой я. А твоя как?

- Моя… - задумался муравей, - моя… да вот, гляди! – И не найдя нужных слов, он протянул вперед свои руки. Десницы его были покрыты застарелыми огрубевшими мозолями и коротким жёстким волосом. – Понял, нет?

Родригерс понял, тайком взглянул на свои руки, и стыдливо сжал кулаки.

- Да, - произнёс он, - да. Похоже, мы ищем одну и ту же Веронику.

- Как девку делить будем? – деловито поинтересовался муравей.

- Поровну, как ещё. Тебе вершки, мне корешки. Белый верх, чёрный низ. Или наеборот. Двойной тулуп. Можно вертолётом. Только вот где она? Ты хоть знаешь, как она выглядит?

- Я узнаю её, - уверенно сказал Тихон. – Ты давай знай греби. Вон, у тебя ласты каки.



И Ларс фон Педэрс погрёб, то одной, то другой ногой. Лодка мерно покачивалась из стороны в сторону, берега волшебной страны плавно тянулись вдоль бортов, похабно развернув перед ними своё откровенное нутро. Невдалеке шумные сверчки играли в карты, посвистывая невпопад, и перекрикивая друг друга, проигравшему били по ушам колодой. Двое мужалых бобров энергично делили шкуру третьего, ещё не убитого, и грязно матерились при этом. Живописная группа цыган, дрожа и обливаясь потом от страха, на клавесине и деревянных ложках играла что-то из Вагнера, кажется «Польот Валькирий». Их внимательно и жадно слушали несколько голодных медведей, развалившихся у костра. Они, не мигая, пялились на цыган и густая слюна капала на шипящий огонь с их вываленных языков. Казалось, стоит лишь кому-то из цыган сфальшивить…

Лесные светлячки, притушив огни, закладывали фугас из крымского ганджубаса в огромное платиновое кадило, их заинтересованные мордочки, сгрудившиеся вокруг, отсвечивали зелёным. Из волшебного леса выскочил голый волк в засаленной красной шапке и спустился к реке.

- Спички есть, пацаны? – гаркнул он речным странникам.

Муравей молча швырнул ему мокрый коробок.

- Оу, сэнкс-бэнкс, а то картошки Машка дров поджарить а бабка Дуся без черемши навязла в зубах! – Радостно затявкал волк, поймав коробок и завиляв хвостом вовсе по-собачьи.



Посредине реки, точь-в- точь там, где и должен, был крепко вбит осиновый кол. На нём сидела бабочка с большими кружевными крыльями небесного цвета. Её вьющиеся пепельные локоны волнами спадали на плечи, из-под ровной чёлки смотрели немного печальные, огромные и чистые, словно лесной родник, очи.

- Вероника, - твёрдо сказал Тихон, и оселедец на его гладкой голове набряк, заинтересованно вздыбившись.

- Она. – Кивнул Педэрс и крикнул, не теряя времени: - Эй, Вероника! Цветок нюхать будешь?

- Стой, товарищ! – решительно схватил его за рукав Тихон, - это не из этой сказки! Не тот конец.

- Согласен, - ответствовал покладистый Ларс и снова воскликнул: - Эй, Вероника! В жопу дашь?

Муравей со стоном прикрыл глаза рукой и отвернулся.

- В жопу? Зачем? – удивлённо взмахнула ресницами бабочка.

- Ну, - отчего-то смутился Педэрс, - для порядку там… хотя.. это я так, не обращай внимания.

- Дам, - вдруг просто сказала Вероника, посылая на них невыносимые потоки света из глаз.

- Что? – не поверил ушам Ларс. У муравья отпала челюсть.

- Дам, - повторила бабочка и взмахнула крылышками, - ведь у меня сегодня день рождения. Поэтому акция. А вас будет двое?

- Нет, - быстро сказал муравей, - я пас. Я только по любви.

- О, - сказал Ларс, - мы устроим тебе отличный подарунок. Кстати, ты умеешь делать «моргалес»? Я смотрю, у тебя ресницы.

- Послушай, ты, педерс… - закипая, начал муравей, но Педэрс перебил его.

- Не встревай, я уже почти снял её.

- Я не позволю.

- Позволишь. – с этими словами Педэрс выхватил из кармана левольвер и застрелил муравья до смерти, прям из левольвера. Муравей растерялся от неожиданности, посидел для порядку с минуту, и практически умер, сковырнувшись за борт.

- Теперь ты будешь один, - констатировала Вероника и лучезарно улыбнулась. У неё были ровные и крупные белоснежные зубы. От её улыбки исходило спокойствие и какое-то белое, ледяное безмолвие. У Ларса по загривку прошёл озноб, но он упрямо продолжил гнуть свою линию.

- Да, и я один дам тебе жару, ты не смотри, - сказал Педэрс, - хочешь, поиграем в «Атлантиду»?

- Можно. Но мои расценки ты знаешь?

- О деньгах не беспокойся. Деньги есть.

- Тогда не тяни резину, чувак.

- Раздевайся, - сказал Педэрс, а сам принялся долбать днище лодки. Когда в дыру хлынула вода, он лёг на спину и жестом позвал бабочку. Вероника вспорхнула и села ему на руку. Ларс, не долго думая, быстрыми движениями оторвал ей крылья и швырнул в реку. Их тут же закрутило течением и унесло.

- Ебать, - сказала бабочка, - жесть. Тебе это выльется в копеечку, мужик.

- Ничего страшного, - невозмутимо ответил Педэрс, - приготовься.



Вода уже доходила ему до подбородка. Он выпростал из брюк широкую шляпку увесистого гриба и подмигнул бабочке:

- Добро пожаловать на борт, Вероника. - Бабочка села на шляпку. Лодка до краёв погрузилась под воду. Над поверхностью словно на маленьком острове покачивалась бабочка, испуганно перебирая лапками.

- И дальше что? Эй ты? Что за дебильная игра? Мы ж щас утонем нахуй!

- Слушай сюда, Вероника, - произнёс Педэрс, не обращая внимания на то, что вода уже сомкнулась над его лицом. Его губы побелели от нехватки кислорода, но продолжали двигаться. - Я искал тебя долгих восемнадцать лет. Посмотри на мои руки – сколько бесплодных поллюций посвящено тебе, тварь. Из мириад этих мелких хвостатых червей могла родиться армия погибели для какой-нибудь украины. Но я лишь увлажнял воздух. Я салютовал в пустоту из своей несчастной кожаной гарматы, и всё в твою честь. Наверное, я тебя любил. Хотя само слово «любовь» мне напоминает размалёванную старую шлюху вечно под градусом, и оно только искажает кипение той неведомой хуйни у меня внутри. Я ведь только для тебя и дышал, ёбаная ты калоша.

- И чо терь? – брякнула Вероника. Вся её красота и волшебство странным образом испарились, теперь она выглядела как обычное насекомое. Без крыльев.

- Как чо? – С усилием булькнул Педэрс. Слова давались ему трудно. Его лицо подёрнулось болезненной синевой, а глаза тускло блестели последним свечением. – Ты это… ты чо застыла? Давай, лапками шевели, танцуй. Я хочу хорошенько кончить напоследок.



Вокруг сгущался сумрак, света становилось все меньше, и природа его была не ясна. Здесь просто не было света. Обитатели странного мира куда-то подевались, гулкий шум и отголоски суеты оставались все более позади, и река, вдруг накренившись вперёд, странно медленно падала и падала куда-то, выливаясь чёрными водами в открытый космос, увлекая уходящую на дно лодку, нелепо склеенного Педэрса, и танцующую на его хую блоху, бывшую когда-то прекрасной бабочкой.







Молодой человек закончил писать и задумался, прислушиваясь. На бумаге чай мгновенно высыхал, перед ним лежал все тот же чистый лист. Он отхлебнул чай и повернул лицо к тебе, читатель.

- Ну, как-то так… - Сказал он устало, глядя тебе в глаза. – Что, плохой я сказочник, верно? А ты попробуй сам. Вот представь: скоро полночь, темнота облепила мой дом как чёрный гандон, туго и мягко, кроме сверчков – ни звука, ядовитая тишина, которая обязательно обманет, и под утро начнётся то, которое… Где-то там, за краем августа в выжженных пшеничных полях стоят колонны, и ты просто не знаешь, кто они и что, ты просто чувствуешь их голодные молодые глаза. Они жгут как лазеры. Ты им мешаешь. Единственно, что нужно этим сущностям – твоя жизнь. Они пришли за тобой.

Представил? А теперь напиши-ка что-нибудь. Или вам слабо?



Вот и мне.

Вуаля, блять.
дауш... сказочник...
нене, не плохой! но - сказочник ли?

Шева

2014-08-15 16:17:36

Про любовь, так...Ай да сукин сын. Великолепно. Считаю, достойно коллекционного.

KNUT

2014-08-15 19:38:23

чота вспомнилась байка о том, как арестанты в лагере с помощью мухи сеанс ловили
сюр такой хороший
слог
но.

борзенков, ты огурцы уже закатал?

KNUT

2014-08-15 19:39:12

Ставлю оценку: 39

О.К.Эй

2014-08-15 21:26:24

Ставлю оценку: 40

апельсинн

2014-08-16 01:38:56

Какая боль во всем этом абсурде. даже разговор под водой кажется реальным.

апельсинн

2014-08-16 01:39:24

Ставлю оценку: 39

Тёмное бархатное

2014-08-17 08:04:55

слабо, Евгений, слабо..

Тёмное бархатное

2014-08-17 08:05:09

Ставлю оценку: 41

софора

2014-08-17 09:51:40

подправить бы Перед ним лежал чистый лист, на столе в стакане чая стыла печаль, в нём плавал скучный желатиновый плевок Луны.

и все сорок

софора

2014-08-17 09:52:04

Ставлю оценку: 41

Лесгустой

2014-08-18 11:50:41

Мне, наверное, бы было слабо вообще хоть что-то попытаться изобразить в такой обстановке.

Лесгустой

2014-08-18 11:50:48

Ставлю оценку: 40

Ангел

2014-08-18 17:38:37

И кому эту сказку можно прочесть ???Своим детям.?Черный юмор, и через слово-нецензурщина ! Фу, как дерьма наелась,прочитав это !!

софора

2014-08-18 17:56:10

хамка, однако. внешность, похоже, не обманывает
Ангел(ина), видно, участь у тебя такая. Планида.
Известен феномен царя Мидаса - к чему ни прикоснется, всё в золото превращается. А у тебя нечто в том же роде, только результат качественно другой - что ни попробуешь, всё тебе говном кажется.
Я бы даже и посочувствовал, но что-то вот именно к тебе сочувствия не испытываю.
NB. Одно из самых неприятных действий автора - обсирать своего критика. Мелочная такая подлость. А всё от глупости, да.

vpr

2014-08-18 19:59:35

Прекрасная сказочка, да.

Cтэн ГОЛЕМ

2014-08-18 22:27:56

ниаценил, ибо не на той волне нахожусь.. но хеппенинг занимательный
мне просто не удалось прецтавить,где будет жопа у бабочки..
извините.

АраЧеГевара

2014-08-19 00:38:33

и, раскорячившись, исполнил вызывающе пошлый чин неприличия.(ц) исполнил ггг, а нам слабо

ПарфёнЪ

2014-08-26 08:54:23

Ставлю оценку: 40

Щас на ресурсе: 56 (0 пользователей, 56 гостей) :
и другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.